Несмотря на то, что израильская тема практически не сходит с мировой повестки дня, Израиль, по большому счету, — страна с достаточно провинциальным сознанием, жителей которой мало интересуют события, не имеющие к ним непосредственного отношения. К примеру, главной олимпийской новостью, которую несколько дней смаковала и пережевывала вся местная пресса, стала единственная бронзовая медаль, завоеванная израильтянами в Пекине. Поэтому последняя кавказская война не вызвала у местной публики особого интереса.

Правда, какое-то материалы о конфликте появлялись даже на первых полосах (особенно после того, как один из израильских журналистов, работавших в Грузии, был ранен, а у двух других российские солдаты прямо в прямом эфире отобрали машину – правда, затем вернув ее обратно). До войны Израиль и Грузия поддерживали весьма тесные отношения  — израильтяне продавали грузинам оружие, израильские инструкторы обучали грузинских солдат, несколько человек с израильскими паспортами заняли в правительстве Саакашвили ответственные посты, вплоть до министерских… Однако это сотрудничество носило сугубо коммерческий, а не идеологический характер, и не было вызвано какими-либо соображениями «за Грузию» или «против России». Поэтому незадолго до войны официальный Иерусалим приостановил несколько сделок по продаже оружия, а во время конфликта хранил подчеркнутый нейтралитет.

Вместе с тем, на Израиль сегодня оказывается определенное «антироссийское» давление. Однако, судя по всему, правительство в настоящий момент не собирается с ним считаться, и заинтересовано, скорее, в улучшении отношений с Москвой. Косвенным свидетельством этого могут служить заявление об открытии представительств правящих партий – «Кадимы» и «Единой России» – соответственно в Москве и в Израиле, которое было сделано уже после начала военных действий.

По мере сил, далее, излагая факты и комментарии, я буду стараться следовать официальной израильской линии. Попробую, не вставая на ту или иную сторону и не пытаясь найти правых и виноватых, на основании доступной мне информации, подвести предварительные итоги августовской войны.

Прежде всего, мне хотелось бы сделать два важных замечания. Первое: грузино-осетинский конфликт начался не вчера, не позавчера, и даже не в 1991 году, когда Звиад Гамсахурдия предпринял первый поход на Цхинвали. Чтобы не быть голословным, приведем отрывок из речи писателя Григория Свирского, произнесенной еще в далеком 1972 году: "Как-то шли по Осетии с группой альпинистов и туристов. В одном из селений подошел к нам старик и сказал: „Мы приглашаем вас на свадьбу. Вся деревня будет гулять; а ты, он показал на меня, не приходи!“ И вот я остался сторожить вещи группы. Сижу, читаю книжку и вдруг вижу, улица селения в пыли, словно конница Буденного мчится, меня хватают и тащат. Жених и невеста кричат:

„Извини, дорогой! — Меня притаскивают на свадьбу, наливают осетинскую водку арака в огромный рог и вливают в меня. Я спрашиваю моего друга, что произошло? Почему раньше я получил „персональное неприглашение“, а сейчас потчуют, как самого дорогого гостя? Оказывается, мой друг спросил несколько ранее старика и тот объяснил гордо: „Мы грузинов не приглашаем!“ Мой друг объяснил, что я не грузин… Тогда старик закричал, что только что кровно обидел человека, и он, этот человек, будет мстить. И вот вся свадьба, чтобы не было мести, сорвалась — и за мной… На другой день старик приходил узнать, простил ли я его за то, что он принял меня за грузина“. Поэтому выяснять, кто первым выстрелил и какого августа, важно „для протокола“, но не для понимания сути происходящего.

И второе. Как показывает опыт подобных конфликтов, они неизбежно сопровождаются этническими чистками и другими нарушениями прав человека. Эту мысль озвучил еще лидер российских кадетов Павел Милюков, который после участия в неофициальном расследовании последствий балканских войн писал: „Мы приходили к результату, что в борьбе национальностей не было ни одной, которая была бы свободна от обвинения в нарушении всех правил гаагских конвенций и от самых примитивных проявлений дикости масс“. Все последующие этнические конфликты, которыми был столь богат ХХ век, лишь подтвердили этот вывод. Поэтому, узнав о „подвигах“ той или иной стороны, можно возмущаться, можно и даже нужно придавать виновных суду, однако следует понимать, что подобные эксцессы, увы, практически неизбежны.

В общем, не будем расписывать ужасы войны или искать правых и виноватых, а просто попробуем выяснить, кто и что выиграл на данный момент в результате конфликта.

Среди победителей, несомненно, стоит назвать нынешнюю российскую власть во главе с тандемом Путин-Медведев. Еще Плеве заметил, что ничто так не укрепляет власть, как маленькая победоносная война. Нынешняя кампания оказалась именно такой – победоносной, а, главное, краткосрочной и не слишком кровопролитной. Плюс правительству удалось создать имидж защитника униженных и оскорбленных, который не смогли поколебать даже сообщения об уничтожении оставшихся в Осетии грузинских сел. В результате действия властей были полностью одобрены не только их традиционным электоратом, но и многими из тех, кто в целом настроен к режиму весьма критически.

Правда, за внутренний успех властям придется расплатиться международной изоляцией и ростом антироссийских настроений, особенно в ближнем зарубежье. В этом смысле особенно характерно было длительное молчание Лукашенко, сопровождаемое, к тому же, демонстративно прозападными жестами. Однако неочевидно, что в конечном итоге Запад пойдет на реальную конфронтацию из-за Грузии. Если же все ограничится дежурной ритуальной риторикой, то от нее власти будет только польза, поскольку ее можно будет использовать для пропаганды внутри страны.

Среди победителей безусловно следует назвать Абхазию и Южную Осетию. Правда, следует помнить, что „независимость“, которую они приобрели, достаточно условна, поскольку полностью зависит от российских денег и, главное, штыков. При этом, признав самопровозглашенные республики, Москва благоразумно не присоединила их к России. Среди прочего, это, возможно, позволит ей более эффективно контролировать тамошнее руководство, которое не может не понимать, что если независимость, не дай Бог, станет реальностью, то республики немедленно окажутся один на один с жаждущей реванша Грузией.

Однако список победителей будет, на мой взгляд, неполон, если не включить в него… Михаила Николозовича Саакашвили. Понимаю, что это утверждение звучит парадоксально. Поэтому поясню. Придя к власти, Саакашвили всенародно поклялся на могиле святого царя Давида IV Строителя восстановить единство Грузии. В отношении Абхазии и Южной Осетии это было очевидно невыполнимо. Соответственно, неисполненная клятва в любой момент могла стать оружием политических оппонентов президента. Теперь же, когда бывшие автономии оказались „под сенью дружеских штыков“, пустить в ход подобное оружие будет крайне проблематично – всерьез воевать с Россией в Грузии, слава Богу, не хочет никто. Кроме того, следует помнить, что Грузия считает себя жертвой российской агрессии.Подобные настроения способствуют национальному сплочению – естественно, вокруг действующей власти.

И, наконец, последнее – в сохранении проамериканского режима Саакашвили должны быть заинтересованы… прежде всего, в Москве. Поскольку если в Тбилиси власть перейдет к более пророссийским силам, то за смену курса придется заплатить, прежде всего, за счет Южной Осетии и Абхазии. Пока же у власти остается Саакашвили, можно с чистой совестью не идти ни на какие уступки.

Что же до проигравших, то, как водится, ими оказались прежде всего простые жители Грузии и Южной Осетии, и, в первую очередь, тысячи грузин и осетин, бежавших от войны и этнических чисток. Причем если осетины сейчас смогут вернуться в свои (разрушенные) дома, то грузинам придется как-то устраиваться на новом месте.

Разумеется, ситуация в регионе все еще может решительно перемениться, особенно с учетом кораблей НАТО, находящихся у берегов Грузии. В такой ситуации любое непродуманное или просто неосторожное движение может спровоцировать обвал с непредсказуемыми последствиями. Однако если все стороны проявят достаточно сдержанности, то окончательный расклад будет примерно таким, как сказано выше.

В заключение – о „религиозной составляющей“ конфликта. Отдельные представители „православно-патриотической общественности“ решили, что война в Закавказье – хороший повод разобраться и с „внутренним врагом“, устранив нежелательных религиозных конкурентов. Так, некто Роман Силантьев, занимающий пост директора Правозащитного (sic!) центра Всемирного русского народного Собора, обратился к начальству со следующим призывом: „Есть надежда, что сложившаяся ситуация заметно упрочит положение традиционных религиозных организаций России, которые реально являются опорой государства, а не „пятой колонной“ внутри него… Пора уже понять, что слезинка сектантов вряд ли важнее приоритетов национальной безопасности и что сейчас уже стоит вопрос о введении в школах не только „Основ православной культуры“, но и начальной военной подготовки…
На мой взгляд, государство должно предоставить традиционным религиям больше прав, чем у них было до этого, и соответствующим образом пересмотреть закон „О свободе совести“, внеся в него необходимые поправки, поскольку это уже вопрос национальной безопасности“ .

Однако рискну предположить, что ответа на подобные инициативы не последует. Не из любви к „сектантам“, а из банального прагматизма. В условиях противостояния с Западом нынешним властям не хватало еще скандала по поводу свободы совести. Так что эта война так и останется делом исключительно „кесаревым“. И это, наверное, к лучшему. Поскольку, когда политические разногласия накладываются на конфессиональные, жертв и разрушений обычно бывает существенно больше, а ненависть, порожденная войной, длится гораздо дольше.

Евгений Левин,
Иерусалим,
для „Портала-Credo.Ru“

Власти.нет